Боливийский крепыш Дельгадо в детстве был весьма болезненным ребенком. Бывало, выведут его во двор погулять, а он в обморок падает. Или пойдет с ним мама на базар за боливийской селедкой, а продавцы плакать начинают от болезненности его вида. Плачут, рыдают, головы песком посыпают, а ни одного боливиано не уступят.
В школу Дельгадо пошёл, но пропускал уроки физкультуры.
Когда ему исполнилось 10 лет, на первый юбилей съехались все родственники Дельгадо. Из департамента Потоси приехала тетушка Санчо. Из Бени двоюродный дядя Бернардо, а из Оруро приехал странного вида пожилой человек, назвавшийся дедом Чамба.
Кто такой дед Чамба никто вспомнить не мог, но из уважения к старшим и страха прогнать настоящего родственника, его приняли и поселили на три дня в комнате Дельгадо.
Первые сутки дед Чамба почти не разговаривал. Ложась спать, он хитро подмигнул Дельгадо и, отвернувшись к стене, сразу же уснул. На второй день он участвовал в праздновании дня рождения мальчика и даже произнес какой-то странный тост на древнем языке тупинамба. Мало кто из присутствующих что-то разобрал в речи пожилого индейца, но все одобрительно закивали головами, а мама Дельгадо, в очередной раз прижала сына к себе и поцеловала в макушку.
Ночью дед Чамба проснулся, сел на кровати и, растолкав мальчика, обратился к нему на чистейшем испанском:
- Слышь, малец!
- А? – Спросонья ответил Дельгадо.
- Ты, это самое, чахоточник или что?
- Что?
- Я говорю, чего такой малохольный?
- Я не малохольный, дедушка, я болезненный, - честно признался парнишка.
- Хе-хе, - усмехнулся дед, - и чем это ты болеешь?
- Да никто не знает, - прошептал мальчик, - какая-то странная болезнь. Кашляю я, чихаю. Вот.
- Ты меня не грузи. – Добродушно улыбнулся гость. – Я тебя вылечу.
Он достал из-под кровати свою сумку, порылся в ней и извлек маленький грязный мешочек серого цвета. Открыв его, он поманил пальцем Дельгадо.
- Загляни!
Мальчик заглянул в мешочек.
- Что ты там видишь?
- Ничего.
- Ну вот, правильно, хе-хе.
Дед Чамба тихо захихикал и откинулся на кровати. Дельгадо смотрел на него непонимающими глазами.
- Короче так, слушай сюда! – Сказал дед серьезно. – В мешочке ничего нет, значит, и в тебе ничего нет. Понял? Иными словами! Ты смотришь в мешочек – нет ничего. Я смотрю в тебя – тоже нет ничего! Ясно? Я спрашиваю?
- Нет, - растеряно произнес Дельгадо.
- Короче, малец! Повторяю. В мешочке нет ничего! Ты видел?
- Ага.
- И в тебе я видел тоже. Понятно?
- Что видел?
- Видел тоже, что нет ничего. Понятно?
- Чего нет ничего?
- Фух! – Устало выдохнул дед. – Ты меня убиваешь. Ладно, какая разница. Ложись спать!
Дельгадо послушно лёг и быстро заснул. Утром он проснулся, по привычке собрался прокашляться, но не смог. Высморкаться тоже не получилось. Другие подробности мы опустим, отметив лишь, что и там всё было в порядке.
Спустившись на кухню, он застал маму, которая мыла вчерашнюю посуду.
- Привет, малыш! Как спалось? – Поздоровалась мать.
- Доброе утро! А где дедушка Чамба?
- Он уехал… Странный какой-то. Передавал тебе привет и вот, ещё это. Сказал, подарок.
Мама протянула Дельгадо маленький грязный мешочек.
- Разворачивай, мне тоже интересно! – Нетерпеливо сказала она.
Дельгадо раскрыл мешочек, заглянул в него, потом посмотрел на маму и улыбнулся.
- Ну что там?
- Мама, а я здоров. – Тихо сказал Дельгадо.
- Что? Дай сюда… Хм. Ничего нет. Действительно странный. У тебя в комнате ничего не пропало?
- Ничего, - уверенно сказал мальчик. – У меня ни-че-го!

Жил да был мальчик по имени Жилдабыл. Рос он в маленьком городке Вознесенске и мечтал стать лётчиком-испытуемым. Все вознесенские мальчишки мечтали быть лётчиками-испытателями, а наш герой - лётчиком-испытуемым.
После окончания школы, Жилдабыл подал документы в Авиационный институт. На собеседовании, пожилой мужчина в очках задал всего два вопроса и одно уточнение:
- Как вас зовут, юноша?
- Жилдабыл.
- Жилдабыл? – Мужчина сквозь толстые линзы внимательно посмотрел на абитуриента.
- Да.
- Хорошо. И кем вы хотите стать, Жилдабыл? – Осторожно спросил он.
- Лётчиком-испытуемым.
Мужчина снова поднял глаза на Жилдабыла и задумчиво посмотрел на него. Из под толстой роговой оправы скатилась слеза.
После минутной паузы он наклонился ближе и строго произнес:
- Не обращай внимания, понятно?
- Понятно, - улыбнувшись, ответил Жилдабыл. – Я уже привык.

Зяба Карюшина шла по шоссе и грызла бублик. Мимо проносились автомобили, обдувая её теплым воздухом, и солнце высоко в небе служило путеводной звездой для Зябы. Впереди была долгая дорога, но на шее у Зябы Карюшиной висела целая связка очумительно вкусных бубликов. С такой связкой можно было четыре раза обойти всю Россию-мать.
- Эй! Куда направляемся?
Возле Зябы притормозила машина, откуда выглянул чумазый милиционер в потертой форме.
- Я бублики ем! – Откликнулась Зяба Карюшина.
- Вижу. Откуда бублики?
- В магазине купила.
- В каком магазине?
- В 376-ом.
Милиционер спрятался в машине и долго не выглядывал. Потом появился снова, но уже без фуражки.
- Как фамилия? – Спросил он.
- Карюшина.
- Зяба?
- Да, - удивленно ответила путешественница.
- Понятно. Ну топай дальше. – Усмехнулся милиционер.
Машина тронулась с места, приятно заурчав двигателем. Зяба задумчиво постояла, откусила кусочек бублика и пошла дальше. Оставался ещё один кружок по России-матери.

Старый ворон сидел с совсем ещё маленьким вороненком на вершине огромной скалы. Как они туда попали – это другой вопрос. И нас он сейчас совершенно не волнует. Особенно, учитывая то, что сейчас предстоит маленькому птенцу. Представьте, вы сидите на вершине огромнейшей скалы, ветер дует в лицо, внизу плывут облака, под которыми бездна. У вас ещё совсем маленькие, не опробованные в серьезном полете крылья маленький, совсем ещё не хищный клюв и взъерошенный, смешной пух. Вокруг огромный мир. Огромный, страшный и, в то же время, прекрасный мир.
Но рядом с вами сидит старый и сильный ворон, который уже когда-то спускался с такой скалы. Его взор спокоен и сосредоточен. Мощные порывы ветра не сбивают его с ног, во взмахе крыльев чувствуется сила. Он уверено взирает на проплывающие внизу облака и ничего не боится.
Птенец испугано посмотрел на ворона. Тот приобнял его своим сильным крылом и улыбнулся. Ворон был островком силы для птенца. С ним можно было ничего не бояться. Маленький птенец улыбнулся в ответ. Страх отступал, его уносили облака.
Старый ворон расправил крылья:
- Ну что, сынок, полетели!
- Айда!
Они сиганули камнем вниз, острым клювом рассекая холодный воздух. Словно два острых ножа они пронзили белый покров облаков. Под ними простирался огромный мир. Огромный, страшный и, в то же время, прекрасный мир. Вороненок не удержался и закричал от восторга. Старый ворон улыбнулся и подмигнул птенцу.
- А сейчас куда? – Крикнул вороненок.
- Ле-ета-ать! – Прокричал в ответ ворон.

Сын Плоцкина любил играть на баяне. Каждый день, ровно в 19-00 он выходил на балкон своей квартиры и начинал играть разные мелодии. Под балконом собиралась детвора, деды во дворе переставали орать «рыба!» и громко стучать костяшками домино, а одинокие женщины бальзаковского возраста вывешивались из окон и начинали грызть семечки.
У сына Плоцкина был дар. Он не ходил в музыкальную школу, не учил нот. Более того, у него даже не было баяна. Но он играл. И как играл! Когда его спрашивали, как он без баяна исполняет довольно сложные мелодии, например, «Вальс Бостон» Александра Розенбаума, сын Плоцкина краснел и смущался. И чего к человеку приставать? Играет себе и пусть играет, а как – это его личное дело.

Бык Албей стоял в хлеве и лениво жевал сено. По соседству дружелюбно похрюкивали свиньи, во дворе покрякивали утки, а из соседнего хлева доносилось ржание молодой лошадки Сильвы.
Стояла хорошая погода, воздух был наполнен ароматами ранней весны.
«Пойду Сильвии цветок подарю», - подумал Албей. Он потянул носом воздух и грузно переваливаясь, вышел из хлева во двор. Тут же к нему подбежал маленький цыпленок и пропищал:
- Дяденька Албей, расскажи сказку!
Бык наклонился к щуплому птенцу, рассматривая его, потом тоскливо оглянулся на хлев Сильвии и промычал:
- Ну, хорошо. Только короткую.
Запрыгал радостно цыпленок, подбежали утята, весело крякая, выбежали из хлева розовые поросята. Сели все вокруг быка Албея и приготовились слушать.
- Жил да был, - начал свою сказку Албей, - жук скрипач. Каждый вечер он играл на скрипке, и все насекомые выбирались из своих норок его слушать. Он играл так красиво, что солнце не хотело садиться и задерживалось на несколько минут, даря ещё больше тепла миру. Все очень любили и уважали этого жука скрипача…
- А он умел летать? – Пропищал цыпленок.
- Конечно. Но только он никогда не летал. Он боялся оставить свою скрипку…
- А я когда вырасту, тоже буду летать, дяденька Албей? – Снова пропищал цыпленок.
- Будешь, будешь… Куда денешься. - Дружелюбно промычал бык.
- А я? – Хрюкнул самый розовый из всех поросят.
Бык Албей задумался. Он почесал рогом забор и увидел, что неподалеку стоит лошадка Сильвия и, улыбаясь, смотрит на него. Она тоже слушала сказку. В ее расчесанную гриву был вплетен красивый цветок.
- А я тоже буду летать? – Снова спросил поросенок.
Албей посмотрел на поросенка, потом на Сильвию, потом улыбнулся и уверенно ответил:
- Да. И ты тоже будешь летать!

Часов в девять из окна выглянула женщина и распевно крикнула:
- Се-рё-ё-ё-жа! До-о-омой!
Через десять секунд повторила:
- Се-рё-ё-ё-жа! До-о-омой!
Прошло полминуты, она выглянула снова и пропела:
- Се-рё-ё-ё-жка-а, иди кушать карто-о-ошку-у!
А через пятнадцать секунд:
- Се-ергей! Иди квас пей!
А потом:
- Се-е-ерёжечка, съешь кашки-и ложечку-у!
Тем временем маленький мальчик сидел на скамеечке у дома с кулёчком семечек, болтал ножками и задумчиво смотрел на ивы, березы, проплывающие облака и слушал мамин голос. Рождался большой поэт - Сергей Есенин.

Однажды заяц познакомился с улиткой. Она сидела на камне и грелась на солнышке. Заяц подбежал к ней и сел рядом.
- Здравствуйте! – Сказал он.
- Добрый день! – Ответила улитка.
Заяц подумал немного и произнес:
- Хорошая погода, да?
- Ага.
- А вас как зовут?
- Улитус-кокус, а вас?
- Заяц-побегаец.
Они ещё немного посидели, помолчали, после чего заяц решительно сказал:
- Вы приятная собеседница! Давайте дружить будем?
- Можно. – Улыбнулась в ответ улитка. Может «на ты» перейдем?
- Без проблем! А давай отметим начало нашей дружбы купанием в озере? Тут недалеко…
- С удовольствием! – Ответила улитка и поползла за зайцем.
Заяц сделал несколько небольших прыжков в сторону озера, обернулся и не увидел своей новой подружки. Вернулся и нашел её. Она неторопливо ползла. Увидев зайца, улыбнулась.
Он прыгнул-подождал, прыгнул-подождал… Прошло 30 минут. Было жарко. Тогда он сбегал на озеро, искупался и вернулся. Пока улитка проползла полпути, заяц успел сбегать к озеру, искупаться и вернуться шесть раз. Природная вежливость не позволяла ему подгонять улитку.
Так заяц понял старую поговорку: «Гусь свинье не товарищ».

Снесла курочка яичко. А из яичка вылупился не цыпленок, а человечек. Дед бил-бил, не убил. Баба била-била, не убила. Плюнули, да и слюной умылись.
А человечек рос да ума-разума набирался.
Потом он поступил в Киевский политехнический институт, который успешно окончил, получив Красный диплом. По распределению попал в город Красный Луч и устроился на местном предприятии инженером. Жизнь его протекала весело: девки да кабаки. Но в 29 лет он женился на Валентине Сыпуковой и, как говорят в Красном Луче, угомонился. Через год у них родилась двойня: Миша и Леша. Здоровые дети, без каких-то там...